Замкнутый круг «Спартака». Рабинер — о человеке, которого так не хватает красно-белым
Без него клуб заблудился и не видит выхода.
Удивительная команда — этот мой «Спартак». Почти каждый год туда приходит новый тренер. Со своим «лицом», характером, темпераментом, привычками. Кто-то мог вообще не играть в большой футбол — или был выдающимся мастером. Почти каждый вначале показывает такое, что вызывает у болельщиков надежды. Однако продолжается это недолго.
...Проходит год. Тренеры, такие разные, из совершенно непохожих друг на друга стран и регионов, становятся «близнецами». Нервными, срывающимися на судей, журналистов, футбольных боссов. Потерявшими нить того, что пытались сделать. Болельщики, еще недавно восторженные и сотворившие себе нового кумира, снова разочарованы. Тренер — тоже. Либо сразу, либо по ходу следующего сезона он уходит в отставку, и все в «Спартаке» сворачивает на новый круг.
И уже невозможно поверить, что Бесков работал с красно-белыми 12 лет, Романцев сразу после него — 14 с половиной. Больше четверти века на двоих. Тогда у клуба был — нет, не хозяин, а Папа, позже — Дед. Николай Петрович. Человек без кровного родства никогда не назначил бы Романцева — молодого специалиста формально без каких-либо оснований для такого поста. Не работавшего ни дня в высшей лиге, а в единственный год в первой занявшего 13-е место.
Но Старостин его много лет «вел» — и понял, когда он созрел. Получив самого титулованного тренера в истории клуба. И умер во время его правления.
Романцев чудесно тренировал, а Старостина, будучи владельцем и президентом, заменить не смог. У каждого своя роль. И тут на самом верху «Спартака» возникла озоновая дыра. Куда сначала ворвался Червиченко, и хуже момента в истории красно-белых не было. Спасибо и на том, что до такого больше никогда не доходило.
Потом у клуба появился владелец на много лет — Леонид Федун. Он был богат и неравнодушен, но слишком порывист и непоследователен. Он легко очаровывался и так же легко разочаровывался, оказывался под влиянием то одной группы людей, то другой, каждая из которых руководствовалась своими интересами и «доила» его — что было особенно понятно по публиковавшимся суммам агентских комиссионных за сезон.
При нем, как и главные тренеры, с калейдоскопической скоростью менялись генеральные и спортивные директора — а чемпионом, несмотря на очень большие расходы, команда стала один раз и при самом случайном стечении обстоятельств, какое только можно себе представить. А именно — когда ее уже по ходу сезона сначала в роли и. о. возглавил ассистент, который никогда нигде не был главным, не жил и не работал за рубежом и не говорил на иностранных языках. А после пары удачных матчей получил заветную должность. И как-то вдруг срослось.
Однако уже через год (да даже меньше) внутри пошел адский раздрай, и ни тренер, ни ведущие игроки больше ничего и нигде не выиграли. А лучший футболист, единственный, кто после этого выступал в приличных зарубежных клубах, а затем вернулся в «Спартак», и вовсе пустился во все тяжкие вплоть до уголовщины. Чемпионский задел и коллектив были разбазарены с какой-то феноменальной быстротой. Казалось, что они приснились.
Потом и Федуна сменили другие мужчины из «Лукойла», которых знают максимум по фамилиям (и то далеко не каждый их назовет), но не в лицо. Все преподносилось так, что теперь-то будет совсем иначе, но де-факто все абсолютно так же. Каждый год меняются тренеры и спортивные директора. Каждый год надежды сменяются разочарованиями, мгновенно творятся, а потом развенчиваются кумиры у бровки.
И нет, чтобы весь этот хаос превратить в порядок и уравновесить, только одного — Папы. Или Деда. Мудрого, взвешенного человека, которого не швыряет из стороны в сторону. Который мыслит, назову это так, китайскими категориями — не днями и месяцами, а веками. Которого все знают по имени-отчеству и в чьем авторитете никто не сомневается.
Как же не хватает Вас, Николай Петрович.
Вашего спокойного, глубокого взгляда на мир сквозь очки — один из первых экспонатов спартаковского музея.
Ваших слов в анкете, которая есть в том же музее, о том, что нельзя ни чрезмерно заноситься при победах, ни слишком убиваться после поражений.
Вашего родительского чутья — кто нужен «Спартаку», а кто для него чужой. А когда даже изначально чужой, как Бесков, оказывается нужен аж на 12 лет, и на этом способен настоять родной брат Деда и ближайший друг этого вроде бы чужого. Который сделает для команды больше, чем самые свои.
«Спартак» заблудился, ходит по замкнутому кругу и не видит выхода. Почти каждый год — одна и та же история, и от ее предсказуемости уже сводит зубы.
И подсказали бы Вы, Николай Петрович, с неба, что делать.
Да только, кажется, нет здесь людей с особо устроенным слухом. Тех, кто Вас услышит и поймет.
